Игорь Корзун – один из активных горожан из инициативы «Городской лесничий». Как тот лесавік, он сотоварищи небезуспешно отстаивал деревья в парке Горького, организовал там субботник. Только не спрашивайте: «Hу и зачем организовывал, если есть Зеленстрой?» Пишет интернет-журнал о Минске CityDog.by.

 

1

 

Понимая, что «результат своего труда мы увидим не скоро, а может, и вовсе не увидим», городской лесничий руководствуется принципом «вырастить лес – это вам не хату срубить». 

 

«ГДЕ ЕЩЕ В МИНСКЕ МОЖНО ПОХОДИТЬ БОСИКОМ»

 

– Почему именно парк Горького стал объектом внимания городского лесничего? Почему не Лошицкий, не парк Бангалор?

 

– Лошицкий парк всегда был под пристальным вниманием ученых, историков и художников. Парк Дружбы народов на Бангалор в порядке: здесь, слава богу, «порядок» не наводят, листву не убирают.

 

– А это правда, что ты предлагаешь сделать парк на Бангалор официальной «Босоногой зоной Минска»?

 

– А где еще в Минске можно походить босиком? Правда, для этого придется приложить усилия: убрать мусор, ветки, шишки. Все, что может помешать ходить (хотя шишки можно и оставить). Это один из самых интересных парков города, в нем все в порядке с композиционным решением. Парк Дружбы народов следующий. А вот Горького находится под самым носом, поэтому мы так плохо видим те проблемы, что связаны с ним.

 

 

– Тебе не кажется, что за последнее время парк Горького стал образчиком хаотичной парковой застройки? Какая-то бессистемная, бессмысленная высадка деревьев, натыканные аттракционы...

 

– Парк стал бизнес-предприятием: шашлыки, «курить нельзя» (а чад от мангалов можно?), уродливые киоски с сувенирами (мало Жданов?) – бродите среди этого убожества. Часть парка вообще перестала быть коммунальной: например, территория, которая все время была бесплатным открытым катком, вдруг стала закрытой территорией клуба хоккея на траве, почему?

 

Сейчас парк не место с очень интересным ландшафтом, а «земля, откуда растут деревья». Никаких обоснованных посадок новых деревьев не производится, в лучшем случае на месте удаленных сажаются те же виды, но без учета существующей композиции.

 

 

– Но есть же план развития парка?

 

– Нет никакого проекта парка, хотя вас будут уверять, что есть архитектор в «Минскзеленстрое», который эту работу делает. Какой архитектор?! Это Центральный городской парк, над его проектом должны работать «самые-самые», вплоть до привлечения иностранных спецов, коли своих повывели. Только открытый конкурс. Но, безусловно, это вопрос не лет, а десятилетия.

 

– Игорь, ты и впрямь даешь имена деревьям?

 

– Это как артикли в английском – для нас, использующих русский язык, они не совсем понятны. Но когда ты просекаешь тему, она очень многое объясняет.

 

С именами понятней становится твое место в мире, место в твоей собственной жизни. Есть имена, которые нам дали родители, а есть имена, которые мы вырастили в себе сами. Если про дерево говорить «тополь в парке Горького» или «большой тополь у горбатого моста через ручей» – это одно. Но стоит назвать это дерево Мамонтом, многое меняется, появляется настроение, а вслед за ним история. А история – это не точка, это пространство.

 

 

– Многие помнят историю, когда минчане стали на защиту парковых деревьев, которые хотели вырубать. Вроде бы с «Минскзеленстроем» договорились, а несколько деревьев все равно вырубили. Ситуация неприятная, но твоя реакция была малоэмоциональной и скорее прагматичной: мол, иногда стоит и рубить. Это усталость от «вечнага змагання» или обдуманная позиция?

 

– Удаление дерева в парке Горького, даже если оно сухое, должны рассматривать компетентные специалисты, представители различных областей науки, архитектуры, городских властей и, конечно, общественности (для контроля). Когда исчезнет междусобойчик, тогда и дела пойдут на лад.

 

В парке Горького в последнее время, как мне кажется, мы смогли найти общий язык с администрацией. Только когда дерево обследовано в соответствии с нормами, позволяющими максимально адекватно определить его состояние, когда специалисты в ландшафтно-парковой архитектуре согласились с тем, что оно не отвечает параметрам парка и ничего сделать нельзя, тогда дерево может быть удалено.

 

– Но ведь некоторые деревья и впрямь представляют опасность – это и без компетентных специалистов понятно.

 

– За деревьями нужно следить, своевременно удалять высохшие ветви, делать стяжки крупным ветвям, укреплять старые деревья. Да, это недешево, но что поделаешь – это Центральный городской парк, лицо Минска. А по поводу опасности этих деревьев во время грозы: во многих старых парках мира на входе висит табличка с описанием ценности, которую парк представляет именно в таком виде. И уточняется: прогулки в парке в непогоду – на свой страх и риск.

 

 

«БУ-БУ-БУ, ЭТО МОЯ РАБОТА, БУ-БУ-БУ, НАМ СКАЗАЛИ, БУ-БУ-БУ»

 

– Как ты думаешь, что чувствуют те люди, которые рубят немногочисленные деревья в Минске? Им стыдно? Безразлично?

 

– Мне иногда кажется, что эти люди и чувства – вещи несовместимые. У них нет чувств, у них только первичные инстинкты: голод, страх, чувство холода и боли – это они понимают. А вот испытать радость, когда другому человеку хорошо, вряд ли.

 

Если они не понимают, почему нельзя косить траву бензотриммером под окнами жилого дома в субботу в 8:00, разве они поймут, почему человек плачет, когда спилили рябину, посаженную его уже ушедшим отцом? У них на все один ответ: «Бу-бу-бу, это моя работа, бу-бу-бу, нам сказали, бу-бу-бу».

 

– А что ты почувствовал, когда впервые в своей жизни попал в парк Горького?

 

– Я не помню. Просто мне повезло: в детском саду, куда я ходил (он в доме напротив художественного музея на Ленина), не было своей площадки, мы ходили гулять в Горького, на «Динамо», в Александровский сквер. Все это места, где я познавал мир. Я, скорее всего, почувствовал вкус к жизни, к миру, который меня окружает, – настолько интересным он был во всех этих местах.

 

 

– Каким, по-твоему, должен быть идеальный парк Горького? Что бы ты в нем оставил и что бы убрал?

 

– По пунктам: 1) вернул бы каток народу, 2) вместо паровозика пустил бы пони с тележкой, 3) из аттракционов оставил бы только колесо обозрения, лодочки и обязательно реконструировал бы старую детскую карусель с лошадками, оленями, алыми коньками-горбунками, даже верблюдов, на которых катались только неудачники, тоже оставил бы.

 

– А еще?

 

– А еще вернул бы старый облик двум кафе, что на центральной аллее, вернул бы бесплатные туалеты, снес бы «Казачны замак» (это позор, картонный бомжатник), не оставил бы ни одного киоска.

 

 

И обязательно – подчеркну, обязательно! – на обелиске человеку, подарившему нам этот парк, губернатору Корнееву, я требую надпись «Post laborem requies» («После работы – отдых»). Эти слова были высечены на одном из столбов парка во времена его устройства.

 

– Парк Горького старше Центрального парка Нью-Йорка – вроде бы есть чем гордиться. Но почему-то, когда говорим о нашем парке, в пику респектабельному, душевному и легендарному нью-йоркскому рисуется образ заштатного провинциального сквера с компаниями из спальных районов и флером шашлычного дыма. Это уже неизменяемый образ?

 

– Мы живем в небогатой стране, нам нужно с этим согласиться. Не «выделываться», а жить по средствам, не тратить последние деньги, чтобы пустить пыль в глаза фальшивой позолотой.

 

Есть много способов без больших трат обустроить парк. Сейчас он содержится исключительно из городского бюджета, это постоянные стоны про отсутствие денег и необходимость зарабатывать их собственными силами. Нужно изменить ситуацию: сформировать попечительский совет парка, такой вариант управления коммунальной собственностью существует в Москве, Нью-Йорке, Лондоне. Часть денег на нужды парка собирается кумпанством, горожанами и бизнесом, привлекаются добровольцы для выполнения различных работ.

 

 

Формат парка будет легче контролировать. Чиновникам будет сложнее апеллировать к нехватке средств, для того чтобы ставить уродливые киоски и карусели, место которым в «Лунапарке», а не в Центральном городском.

 

– Деревья вырубают во всем Минске. А люди даже не знают, как противостоять этому армагеддону в своем собственном дворе.

 

– Противостоять вырубке очень сложно, практически невозможно на сегодняшний день. Но принимать меры нужно. Даже тогда, когда кажется, что все кончено, что уже не вернешь спиленные 60–80-летние липы или каштаны, которые сажали твои родители во дворе, где ты вырос.

 

Чаще всего при вырубке деревьев допускаются нарушения различных норм, вот эти нарушения нужно выискивать и призывать к ответу виновных в них, ни в коем случае не поддаваться на сантименты и не отступать от намеченной цели. Алгоритмы в каждом конкретном случае разные. Я рассчитываю, что в ближайшее время заработает сайт «Городской лесничий» с разделом «Юридическая консультация», где можно будет найти вариант решения или получить квалифицированную помощь.

 

– Чего ты ожидаешь от следующих субботников?

 

– Больше всего я хочу увидеть глаза людей, которым не все равно, где они живут. Мне надоело смотреть в равнодушные глаза, в которых нет ничего, кроме усталости от постоянного терпения своей невыносимой, неудавшейся жизни.

 

Фото: CityDog.by.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Читайте также: